Ольга Ключарева (olgakl1971) wrote,
Ольга Ключарева
olgakl1971

"Зачем ви закололы партию?!"

Вы знаете, сейчас будет ещё один большой отрывок из книги В.Иванова «Всё о «Молодой гвардии»». Я не могу удержаться! Это так здорово написано. Ни секунды не сомневаюсь, что Герасимов уж тут-то рассказал всё как было в точности. Потому что детали выдают правду всегда.

Вспомнила ещё из книги Галины Вишневской. Сталин приходил в Большой театр, садился в ложу, перед ним ставили блюдо сваренных вкрутую яиц, и он их ел в антрактах. И в антрактах же к нему в ложу приходили дирижёры, артисты и руководство театра, и он говорил им: «Сегодня у вас очень мало бэмолэй!» Бемолей ему мало было!) О как! Почитайте.

Извините, шрифт какой-то неравномерный. Копировала со страницы, где вообще всё вразнобой, а у себя устранить тоже не сумела.

«После выхода на экран «Молодой гвардии» я долгое время (более полугода) жил на квартире Сергея Аполлинарьевича. Вот тогда он и рассказал мне подробно, как проходило заседание Политбюро, на котором предметом обсуждения был не только фильм, но и роман Фадеева, как к этому обсуждению отнеслись автор романа и создатель одноименного фильма. Герасимов обладал большой артистичностью, он точно копировал интонации и жecты тех лиц, которых изображал.

<…>

Прибыли в Кремль, как и было назначено, к часу ночи, просидели в небольшой приемной лишний час, потом еще полчаса и еще... Их никто не вызывал. Только иногда появлялся человек в штатском и коротко повторял: «Ждите».

Провели в томительном ожидании почти два часа. Наконец мимо один за другим стали проходить члены Политбюро, но ни один не ответил на их приветствия, как это случалось раньше. Оба, и Большаков, и Герасимов, поняли, что дело принимает неприятный оборот.

Человек в штатском пригласил их войти в зал, где по обыкновению заседало Политбюро. Посередине большого зала стоял чрезвычайно длинный стол, с массивными стульями по бокам, у конца которого вдалеке расположились члены правительства. Едва появились в зале, министр Большаков сел ближе к входной двери, у противоположного конца стола, как бы давая понять присутствующим, что его пригласили сюда по недоразумению. Герасимов последовал его примеру, полагая, что если министр не решается приблизиться к членам Политбюро, то и ему не стоит этого делать. Но издалека послышался резкий голос Берии: «Слюшайтэ, Герасимов, идитэ сюда»!

Когда Герасимов подошел, Берия заговорил снова в приказном порядке: «Вот, здесь сижю я. Рядом со мной свободное кресло. Рядом с этим крэслом будет сидэть Иосиф Виссарионович. Между нами на свободное мэсто садитись!»

Он говорил очень громко, отрывисто, пристукивал костяшками пальцев о край стола, и Герасимов понял: все обстоит гораздо xyжe, чем он предполагал. Наступила пауза ожидания. Присутствующие неслышно переговаривались между собой. Вскоре сбоку открылась другая дверь, которая еле просматривалась в стене, и в зал вошел Сталин. Неторопливой, усталой походкой он подошел к столу и, очутившись рядом, стал ломать папиросы и набивать трубку табаком. Закурив, объявил, что сегодня члены Политбюро собрались по повода творчества писателя Фадеева и его друга кинорежиссера Герасимова. Осмотрев зал, спросил:

«А где сам Фадеев?»

Секретарь Сталина Поскребышев информировал, что Фадеев неожиданно исчез из Москвы, что на даче его тоже нет и никто не знает, где он находится.

«Я знаю! - выкрикнул Берия. - Он уехал к своим дружкам в Ленинград и сидит у них дома на канале Грибоедова. Я давно за ним слежу. К нему надо применять самые суровые меры. Он распустился!!»

«Лаврентий, охлади свои пыл, - остановил Сталин. - Не забывай, что Фадеев вице-прэзидент Всэмирного Совэта мира, что он друг Жолио Кюри, что он, наконец, член ЦК. Он еще сослужит добрую службу».

Из разговоров с Фадеевым Герасимов хорошо знал, что Берия устроил за писателем настоящую слежку, пытаясь подыскать случай, чтобы обвинить его во всех смертных грехах. На это у него были свои причины: Фадеев нередко обращался к Сталину с просьбой реабилитировать того или иного писателя, сценариста, режиссера или другого работника культуры, которые были невинно осуждены. Сталин неоднократно удовлетворял его просьбу, и это приводило Берию в бешенство. Неприязнь Берии по отношению к А.А. Фадееву рикошетом ударила и по Герасимову.

«Хорошо, - заговорил Сталин. - Поскольку Фадеев не явился, оставим его в покое. Поговорим о Герасимове. Товарищ Герасимов, до сих пор мы зналы вас как большого художника. Но со врэмэнэм ви утратили эти свои качества. Мы поручили вам снять хронику взятия Берлина. Это было очень серьезное задание. Что ви сняли? Ви сняли гибель наших солдат. Ви сняли одну смэрть!»

«Да, да! - опять закричал Берия. - Что ви снялы? Вы снялы смэрть, смэрть и только одну смэрть! А где полководци?!» И он вскинул обе руки, показывая на фигуру Сталина.

Сталин опять остановил его:

«Лаврентий, почему ты кричишь? У меня от крика голова болит. Хорошо, оставим хронику взятия Берлина. Там, в конце концов, можно кое-что вставить и подмонтировать... Поговорим о «Молодой гвардии». Как ви сняли эвакуацию населения? У вас все в фильме бегут, как паникеры! У нас эвакуация шла планомерно!»

«Да! Да! - опять ввязался в разговор неуемный Берия. - У вас в фильме все бегут. Бегут туда, бегут сюда... Зачем бегут? Почему бегут? Ми эвакуировали планомерно. Даже скот вывозили в хороших вагонах, иногда в цельнометаллических, как это описано в романе «Гурты на дорогах».

«Кстати, ви читали роман «Гурты на дорогах»? - перебил Сталин, обращаясь к Герасимову.

«Читал, товарищ Сталин».

«Кто написал этот роман?»

В первые послевоенные годы в свет вышло всего лишь несколько романов, среди них и «Гурты на дорогах», который написал Атаров и который Герасимов считал романом конъюнктурным, мало правдивым, поскольку он не отражал трагедии войны. Героем этого произведения был некто Веревкин. Сбитый с толку окриками Берии, Герасимов ответил невпопад:

«Веревкин, товарищ Сталин».

«Какой Веревкин? - последовал возмущенный возглас. - Какой Веревкин?! Товарищ Поскребышев, позвоните в издательство «Правда» и узнайте, кто написал роман «Гурты на дорогах».

Поскребышев стал звонить по телефону и через минуту сообщил, что роман написал Атаров.

«Какой Веревкин?!» - с еще большим возмущением воскликнул Сталин и, встав с кресла, стал прохаживаться по ковровой дорожке туда и обратно, пыхтя трубкой.

Берия, ехидно улыбаясь, протирал пенсне и смотрел в сторону Герасимова уничтожающим взглядом. Остальные продолжали молчать. Прохаживаясь по ковровой дорожке, Сталин ворчливо, себе под нос, говорил о том, что работники кинематографии и театра должны знать произведения советских писателей, что всякая драматургия - это результат их творчества и что литература — основа искусства, которое должно служить оздоровлению общества, в какой бы форме оно ни выражалось. Он говорил прописные истины, которое были известны всем. Наконец, поняв бесконкретность назидательной речи, он подошел к столу и стал чистить и затем набивать трубку.

«Поговорим о фильме «Молодая гвардия», - как бы заново начал разговор Сталин. - У вас в этом фильме все большевики погибают в первой серии, и после этого молодежь начинает действовать против фашистов без всякой поддержки со стороны коммунистов. Большевиков расстреливают в первой серии и закапывают, можно сказать, живыми в какой-то яме. А одного из них фашисты протыкают штыков насквозь, как ви это снялы, что его протыкают насквозь?»

Гарасимов стал объяснять, что на груди у артиста был одет металлический панцирь, впереди которого устроен раструб. Штык, сделанный из металлической ленты, входил в раструб, изгибался в дугообразном пазу внутри панциря и выходил с другой его стороны. Создавалось впечатление, что грудь человека проткнули насквозь.

«Ловко ви придумалы, - усмехнулся Сталин. - А как звалы того большевика, которого проткнули штыком?»

«Шульга, товарищ Сталин».

«В Краснодоне был большевик по фамилии Шульга?»

«Нет. Это собирательный образ. Большевик Валько был. А Шульги не было».

«Зачем же ви закололы Шульгу, которого не было?»

Сталин опять встал с кресла и несколько раз ткнул трубкой в сторону Герасимова, едва не задев его лицо:

«Ви закололы партию! У вас дети выиграли Отечественную войну. Зачем ви закололы партию?!»

Герасимова с ног до головы пронзила холодная дрожь. Обвинение было слишком серьезным. Но он нашел в себе мужество и силы и стал объяснять Сталину, что фильм он снимал строго по роману Фадеева, что они с писателем хотели показать такую молодежь, которая по велению собственного сердца пошла на защиту Родины, рискуя жизнью, что такой молодежи на оккупированных территориях было большинство.

«Я не знаю, каких было большинство, а каких меньшинство. Я знаю, что такую молодежь воспитала партия. И еще я знаю, что вы с Фадеевым - два сапога пара. Или как иголка с ниткой - куда Фадеев, туда и ви. Мне известно, что в Краснодоне вместе с юными подпольщиками были сброшены в шахту и несколько коммунистов, об этом мне написалы письмо сами краснодонцы. В таком виде роман не может широко издаваться. Его нужно переделывать...»

«И описать полководцев!» - вставил Берия и опять кивком указал на Сталина.

«Слушай, дай мне сказать, - поморщился Сталин, - речь не о полководцах, а о романе и о фильме.

«Роман Федеева «Молодая гвардия» переиздается за рубежом во многих странах и имеет там успех», - сообщил Болотов.

«Меня не интересует, что говорят за рубежом. Мы должны иметь собственное мнение. Раз Фадеев не явился на заседание Политбюро, ми укажем на его ошибки во всеуслышанье в прессе, посрэдством критики. Пусть он пеняет сам на себя. Чтo касается фильма, то в нем, как и в романе, надо усилить роль партии. Товарищ Герасимов, ви сможете в фильме значительно усилить роль партии?»

«Такая вероятность есть, - согласился Сергей Аполлинарьевич. - Можно дописать несколько сцен, тем более что Любовь Шевцова перед началом войны училась в Ворошиловградской разведшколе и во время оккупации несколько раз ездила на связь в Ворошиловград. Это подробно описано у Фадеева в романе».

«Вот и покажите эту связь. И еще мне кажется, что фильм надо снять в одной серии, чтобы люди не тратили слишком много времени на его просмотр».

Герасимов начал возражать Сталину, доказывая, что большинство экранизаций, как правило, по художественным достоинствам ниже хорошо известных читателям крупных литературных произведений. То же самое может произойти с «Молодой гвардией». Показать в одной серии множество разных характеров, совершенно не похожих друг на друга, которые Фадеев мастерски описал в романе, не представится возможным. Может пострадать драматургия фильма. Зритель, давно ознакомившийся с романом и документальными публикациями, может остаться недовольным недомолвками в фильме.

Однако Сталин продолжал настаивать на своем: надо усилить роль партии, но делать его надо только в одной серии, тогда он получится еще лучше, драматургия его будет более сжатой, а потому более захватывающей и напряженной. Кроме того, надо учитывать, что не у всех зрителей бывает возможность смотреть подряд две серии и высиживать в зале почти четыре часа. Если же фильм сделать в одной серии, его сможет посмотреть каждый.

Герасимов вступил в спор, утверждая, что в одной серии фильм утратит всякие художественные качества.

Сталин:

«Мне как зрителю лучше знать, сколько я хочу смотреть серий и сколько это займет у меня времени. Если в Краснодоне молодогвардейцы подожгли биржу труда и она горела почти сутки, то в романе она должна сгореть за десять минут. Нe могу жe я читать целые сутки, как она горит. А в фильме она должна сгорать за полминуты, я не буду смотреть, как она горит десять минут, как в книге. В литературе свои законы построения сюжетов, а в драматургии свои, более сжатые, чем в литературе».

Герасимов:

«Иосиф Виссарионович, я прошу вас отстранить меня от создания фильма «Молодая гвардия» и поручить эту pаботу другому кинорежиссеру. Роман Фадеева получил широкую известность. Я не смогу в одной серии отобразить на экране события и яркие индивидуальности хотя бы основных героев книги, которых читатель успел полюбить. В одной серии это сделать невозможно».

Сталин опять вышел из-за стола и стал ходить по ковровой дорожке, куря трубку.

«Что ты делаешь? Соглашайся!» - крикнул Берия Герасимову.

Наступила пауза. Неожиданно кто-то из членов Политбюро бросил реплику:

«Лично мне фильм понравился. Я с удовольствием смотрел две серии, не отрываясь».

Раздались хлопки. Герасимов поднял глаза и увидел, что почти все члены Политбюро аплодируют, обращаясь в его сторону. Он вновь обрел присутствие духа.

«Ну, что ви аплодируетэ! - остановил их Сталин. - Я же не сказал, что фильм плохой. Надо подумать, как его сделать еще лучше...»

Он подошел и положил Герасимову руку на плечо:

«Ви очень упрямый чэловек, как и ваш друг Фадеев. Раз ви так настаиваете — делайтэ два серии. Только усильте роль партии. Когда ваш фильм будет готов, ми посмотрим еще раз. Товарища Большакова прошу создать для Герасимова все условия для работы. Это очень важная тема, средств жалеть не надо. И все-таки ви, Герасимов, очень упрямий человек! О-очень упрямий! Кинематографисты могут быть свободны... Членов Политбюро прошу остаться...»

Tags: Кино
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment