Ольга Ключарева (olgakl1971) wrote,
Ольга Ключарева
olgakl1971

Categories:

Камакура. Знакомство. Приезд. Лирическое отступление

Друзья, а мы уже едем в Камакуру:



В литературе и кино Японии многое традиционно выстраивается вокруг жизни и событий в жизни обыкновенных людей. Всё идёт своим чередом — буднично и, как кажется на первый взгляд, предсказуемо. Подспудно существует теневая сторона, второй план, и ему в какой-то момент непременно нужно будет обнаружить себя. Тому можно найти множество примеров как в классических и отдалённых от нас по времени произведениях, так и в современных. И всё это далеко не случайно. Если вы попадёте в Японию сегодня-завтра, то вначале будете ощущать себя абсолютной и беспрекословной частью толпы, которой, тем не менее, нужно двигаться исключительно и в строго определённых направлениях. То есть, сначала вы неизбежно погрузитесь во внешнюю среду японской общественной жизни. Но вскоре, немного разобравшись, привыкнув к этой, на первый взгляд, хаотичной и пёстрой, а на деле — крайне чётко я ясно упорядоченной системе, распределив в своей голове первые штрихи вашего плана передвижений, сориентировавшись по картам и приложениям в смартфоне и поняв, наконец, где находитесь, - вы поймёте, что это лишь начало. На сцену — плавно, медленно, ритмично, будто в театре Но — будет входит совершенно иное. Отчасти, если вы хоть сколько-нибудь знакомы с японской традиционной культурой, неожиданностью это для вас не станет. Но это удивительно.

Вот такое понимание существования «второго плана», подспудного движения и мягкой силы пришло ко мне только на третий день пребывания в Японии. И не в Токио. В Камакуре. Я не нашла дома одного из любимых своих писателей — Кавабаты Ясунари — да, в общем, и не ставила себе такой задачи. Скорее, надеялась, что это произойдёт как-нибудь случайно. Тем не менее, начав знакомство с городом не с центральной станции, а с другой, соседней с нею, я уверилась, что сделала абсолютно верно. Окраина, как и везде на свете, немноголюдна. А это — одно из условий скорейшего погружения в суть среды места. Так произошло у меня с Камакура. И, по традиции, вас, терпеливые читатели, ждёт некоторое отступление. К фотографиям и, непосредственно, моему пути по Камакура мы ещё вернёмся.

60-е годы. Возле дома Кавабаты Ясунари, в саду, собрались и беседуют три человека: хозяин дома, писатель, путешественник, ревнитель традиций и, в то же самое время, традициям шедший наперекор, но окончивший свою жизнь в духе тех самых традиций (а конец был страшен) Мисима Юкио и направляющий время от времени беседу то в одно, то в другое русло корреспондент.






Бывшие в жизни большими друзьями, Кавабата и Мисима в творчестве придерживались очень разных позиций. Ушли из жизни оба трагически и не в результате болезней: Мисима (читайте о нём мой очерк на Дзене) совершил страшный ритуал сэппуку, Кавабата скончался при не вполне ясных обстоятельствах — возможно, сам открыл газ, возможно, из-за сильного алкогольного опьянения, был не в состоянии контролировать ситуацию. Так или иначе, он сильно переживал по поводу смерти Мисимы, и последние годы его жизни были исполнены огорчения.

Кавабата, у которого само слово всегда дышит абсолютной свободой созерцания, а ситуации, в большинстве его вещей очень просты и даже обыденны (но за обыденностью-то как раз и скрывается подлинная ценность, структурность и хаотичность одновременно всей жизни человека и явлен подлинный её смысл), воплощал в своём творчестве живую составляющую традиции. Он доказал, что ничто не исчезает абсолютно и навсегда. В атмосфере воплощённых им историй всегда угадывается тот второй план, то наполненное содержанием молчание, та тишина, которые присутствуют как вполне действующее начало и в то же время — всегда ускользающая сокровенная глубина. Это и есть подлинный дзен, если хотите. Кавабата говорит о красоте. О необходимости её вечного поиска. О назначении писателя и обрести, и через себя передать красоту. Но то, о чём он говорит, вовсе не является тем, что привыкли вкладывать в понятие и в слово «красота» большинство людей.

Мы достаточно далеко ушли в сторону от моих собственных впечатлений и от моего маршрута — по крайней мере, так кажется. Но нет. Мы всё ещё в Камакуре, и мы разговариваем в Кавабатой. В своей нобелевской речи «Красотой Японии рождённый», буквально в самом её начале, он в нескольких штрихах обозначает и определяет фактически суть самой значительной части и направления японской культуры. И делает это очень просто. Давайте прочитаем. Кавабата говорит о японском монахе, буддисте и реформаторе одной из школ, преподобном Мёэ (1173-1232). Мёэ всю ночь в храме в состоянии погружения в дзен. Кавабата цитирует Мёэ: «Закончив медитировать, открыл глаза и увидел за окном предрассветную луну. Всё это время я сидел в темноте и не мог сразу понять, откуда это сияние: то ли от моей просветлённой души, то ли от луны.

Моя душа

Ясный свет излучает.

А луне, должно быть,

Кажется,

Это её отраженье».
(Ясунари Кавабата. Красотой Японии рождённый. (Нобелевская речь). Опубликовано в сборнике: Кавабата Ясунари. Стон горы. Изд.Азбука, Санкт-Петербург, 2000 г., стр. 316).

И здесь всё не так просто. Прошедший через дзенское погружение и переживший этим потём освобождение монах уже не отделяет себя от луны. Он ощущает себя единым с нею, как и она, он уверен, проникает и разливает через мир и через него самого свой свет. Не уместно ли вспомнить здесь китайского мудреца и чудака, юродивого, как мы бы сказали о нём, Чжуан-Цзы с его знаменитым сном о бабочке?

Для Кавабаты чрезвычайно ценен момент, когда «... луне, должно быть, Кажется, Это её отраженье». Он, обогащённый пониманием ценности созерцания, возвращает себя и нас на землю, к обыденным ситуациям, обыкновенным людям и их повседневности.

Роман «Стон горы» Кавабата Ясунари сделал так, словно день за днём вёл дневник, со стороны наблюдая за жизнью обычной японской семьи, живущей в Камакуре. И хорошо бы, конечно, прочесть его перед тем, как запланируете туда поездку. Дело даже не в том, что вы увидите всё как есть. Дело в том, что вы почувствуете абсолютно всё как есть в этом романе, когда окажетесь на станции Кита-Камакура (а именно там советую, вслед за несколькими знатоками и краеведами, выходить из поезда). И когда вы, напитавшись и насытившись красотой "пристанционного" храма Энгакудзи (Engakuji, и какое кощунство называть его "пристанционным - ведь, основанный в 1282 году, он никаких станций возле себя очень долго не знал!), пойдёте дальше, забирая влево, потом вверх по улице, мимо аккуратных домиков, где ничего никто не скрывает — ни от соседей, ни от гостей и прохожих — вы начнёте чувствовать Японию настоящую. Это всё ещё туристическая Япония. Подлинная раскроется ещё попозже. И всё-таки вам уже здесь предоставляется шанс, оказавшись почти одному на улице и пробираясь напрямик к океану, оглядеться и подумать. А в Японии думается хорошо!

Ну, а Мисима Юкио, новатор и модернист, одержимый идеей воссоздания и возрождения в Японии подлинного братства военных на основе давних и забытых традиций самураев, конечно, был писателем абсолютно иного толка и направления. Его язык, порой сложный и непонятный даже для самих японцев, кажущийся им вычурным и неестественным, был частью новаторского направления, созданного Мисимой. Но и он, как Кавабата, искал смысл красоты. Будучи автором, в произведениях которого всегда ярко высвечивалась личность самого Мисимы, мучимый потребностью проявления своей исключительности, он испытывал, по-видимому, серьёзные трудности. Но место Кавабаты в Японии — это Камакура, то о Мисиме мы с вами будем разговаривать и думать в Киото. Когда увидим подлинное чудо на земле: Павильон Кинкакудзи, или Золотой храм.

Как и в большинстве мест, считающимися основными — теми, которые ну никак нельзя пропустить приезжему человеку — в Камакуре всё очень неравномерно. Стоит свернуть с дороги в небольшой переулочек — и ты уже один. Совсем и буквально. И когда здесь жил Кавабата, таких мест было, конечно, больше.

Японцы и неяпонцы, искушённые в темах и вопросах, достаточно давно начали сетовать, что настоящая Япония исчезла почти безвозвратно. И если задаться целью погрузиться в тему достаточно подробно, следует читать Дзюнъитиро Танидзаки и, прежде всего, его эссе «Похвала тени».

А на сегодня мы уже закончим. Фотографий не будет, но будут видео о происходящем внутри Энгакудзи и прогулки по территории.







Tags: Камакура, Мои видео, Фотографирую, Храмы, Япония
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments