Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ВЕРХНИЙ ПОСТ, ИНФО

- МОЙ ВТОРОЙ АККАУНТ, ГДЕ ВЫЛОЖЕНЫ НЕКОТОРЫЕ ЗАПИСИ: olgakl1971_01
- ПОД КАТОМ - ССЫЛКИ НА ПРОШЕДШИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ: США, ГОНКОНГ, КИТАЙ, РОССИЯ, ТУРЦИЯ, ИСПАНИЯ, ИТАЛИЯ, ФРАНЦИЯ, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ, ИНДОНЕЗИЯ, БОЛГАРИЯ, ЯПОНИЯ

И вот ещё книжечка вышла:
03.png

Информация, где её взять - тоже под катом.

Collapse )

К Дню театра. Антонен Арто. «Театр и чума» («Театр и его двойник»), выдержки






arto5.jpg




«Архивы маленького городка Кальяри, в Сардинии, хранят свидетельство об одном удивительном историческом факте.


Однажды ночью, в конце апреля или в начале мая 1720 года, дней за двенадцать до появления в Марселе судна «Святой Антоний», что совпало с поразительным всплеском эпидемии чумы, воспоминания о которой захлестнули впоследствии городскую хронику, Сен-Реми, вице-король Сардинии, став, видимо, более чувствительным к опасному вирусу благодаря своим необременительным монаршим обязанностям, увидел крайне встревоживший его сон: он увидел себя зараженным чумой и увидел, как чума пожирает его маленькое королевство.


Под воздействием эпидемии границы общества размываются. Порядок рушится. Он видит всевозможные нарушения нравственности, всевозможные надломы психики. Он слышит слабый голос своих жизненных соков, пораженных болезнью, на грани распада; со страшной скоростью теряя влагу, они становятся тяжелыми и постепенно обугливаются. Значит, уже поздно заклинать зло? Но и сломленный, уничтоженный, органически превратившийся в прах и обгоревший до мозга костей, он знает, что во сне не умирают, что воля тут играет свою роль, вплоть до абсурда, вплоть до отрицания возможного, вплоть до какого-то преображения лжи, из которой вновь рождается истина.


Collapse )

arto9.jpg




Кобе. Музей Kawasaki

IMG_5035.jpg


Вероятно, вы уже заметили, друзья, что я стараюсь свои японские репортажи выкладывать хоть и блоками (чтобы более или менее рядом было хотя бы то, что касается места и города), однако при этом давно уже не соблюдаю хронологию своей поездки по дням. Думаю, что это не страшно. Давайте отправимся в город Кобе, по которому нам предстоит в будущем и погулять, но сейчас - только локально в Музей истории корпорации и бренда Kawasaki. Попала я туда перед самым закрытием, уже почти никого не было, и было очень интересно пройти по залам и успеть за полчасика и заснять всё, и поглядеть.
Ещё мне кажется, что вот так и должен выглядеть и быть организован идеальный музей. Чтобы было и про историю что узнать, и про технологии и особенности конкретных моделей (для тех, кто разбирается), и детям было бы не скучно. Да и мне, как человеку, который "всего понемножку" из всего набора, было чрезвычайно любопытно и посмотреть, и сфотографировать! Короче, японцы большие молодцы.


IMG_5014.jpg

Collapse )


Джордж МакКей, или Из чего делаются актёры в Англии десятых-двадцатых годов? Фильм «1917»

fmc_mc_1917.jpg


2016 год. Я лежу в номере частного хостела Антальи и подыхаю от последствий анафилактического шока. На тот момент это случилось со мной второй раз в жизни (будет и третий), и пережить такое не пожелаю врагу. Подробности, конечно, опущу (не для того затеян этот текст), но и скрывать, что каждое новое возможное повторение таких приступов без своевременного применения противошоковых средств приближает риск смерти (это предупреждение коллегам по несчастью и предрасположенности), не могу.
В общем, ситуацию вы теперь знаете. В этих условиях я и начала, чтобы немного отвлечься (на улицу выходить было всё равно нельзя), просматривать этот сериал. Он назывался «11.22.63», только что вышел и сделан был по Стивену Кингу – по сюжету о том, как герой попадает в прошлое, в 60-е годы, и пытается обратить вспять обстоятельства, предшествовавшие убийству Джона Кеннеди. Хороший, интересный, динамичный фильм, ничего не раздражает, и, как уже почти обыкновенно происходит с фильмами по Кингу – они (фильмы) оказываются гораздо интереснее и насыщеннее первоисточников.
Пока ничего сверхнеобычного не происходит. Но вот на экране возникает человек. Его первая сцена – в баре, за стойкой. Он продаёт и подаёт пиво. Главный герой подходит, задаёт вопросы. Короткий диалог. Внимательный, цепкий, точный ответ. Взаимодействие на сто процентов, тот самый уникальный случай с «нулевой органикой». «Ого! Вот оно», - почти вслух сказала я. Мне всегда ясно, что если задалось по этим критериям начало – дальше можно получать удовольствие от проявлений таланта! Талант, надо сказать - одно из тех немногих на земле и в жизни явлений, которые имеют настоящий смысл, а потому за ними очень интересно следить. И я не ошиблась. Всё пошло точно в десятку.

Джордж МакКей – явление самобытнейшее. Так и не получивший специального образования (просто не смог поступить ни в одно из высших учебных заведений по профилю), он, начавший сниматься мальчишкой, вопреки известному закону (взрослеет – заканчивается весь «вундеркинизм»), лишь уверенно продолжил набирать высоту.  Пройдя через роли инфантильных подростков, не собирался останавливаться в этой, как кажется на первый взгляд, только и подходящей для него и потому - удобной нише, и, будучи человеком, по-видимому, титанически работоспособным и открытым, вошёл в среду, в кино и театр, не упуская шансов, не медля и не раздумывая.

Collapse )


Коба и его Хозяйка

Для меня, в моих глазах, он всегда и неизменно выглядел страшно тупым. Совсем не секрет, что, лишь посмотрев на человека в течение, скажем, минуты, ты во многих случаях можешь достаточно безошибочно определить его суть, пусть даже и бессознательно, не сформулировав до поры. Когда я вижу его - ничего, кроме понимания, что человек туп, страшно и непроходимо топорен, у меня не возникает. Это даже не из детства - когда мама однажды, увидев его в телевизоре, произнесла при мне сквозь зубы «Сволочь усатая». Нет. Тогда я, просто-напросто подивившись такому маминому «сленгу» (в отличие от меня, которая и мата не чужда, она никогда не произносила не то что матерные слова, а даже и вот это «сволочь» было совсем не её словом - слишком долго она жила в бандитском районе, в 4-м Самотёчном, в бараке, среди такого вот «сленга» и слишком хорошо знала: нужно сторониться), я переспросила её - «Что? Кто это такой?» - «Сталин». Всмотрелась (мне было лет семь), и уже тогда, при первом взгляде, стало ясно всё. Туповат. Прямолинеен. Только позже прибавилось понимание, что и со словарным запасом неахти. И уж совсем позже пришла полная ясность.

«Великий тиран!» - это тоже не о нём. Не об этом середняке из среды самого низкопробного, низового жулья, бандюков, которые исподтишка резали, убивали, грабили. И Радзинский - драматург и фантазёр, который на этом провинциальном ворюге-середняке сделал себе новую карьеру - глубоко не прав. Это не великий тиран. Это тупой проходимец. Омерзительный. И ничего, кроме чувства глубочайшего омерзения, когда я вижу его сегодня, у меня нет. И не будет.

Пересматривая сейчас воспоминания Аллилуевой, параллельно читаю заметки Варлама Шаламова о них. Это седьмой том Собрания сочинений (в 6 томах+т.7, дополнительный: Рассказы и очерки 1960-1970; Стихотворения 1950-1970; Статьи, эссе, публицистика; Из архива писателя. - М. Книжный Клуб Книговек, 2013).

Заметок Варлама Тихоновича по этому поводу немного, лишь наброски. И приведу только три отрывка (на мой взгляд, они - в самый центр):

«Для участия в политической борьбе не надо большого ума, большой культуры. Эти глыбы, возле которых прошла ее жизнь, - в человеческом смысле были невежественными, бедными духовно людьми».

«Ярчайшая, потрясающая переписка эта «игра в приказы» - всю чудовищность которой автор не очень чувствует, передавая все это с лирической непосредственностью. [Прим.Шаламова сбоку: «Письма отца - самое страшное, пожалуй, по тупости, по бедности интеллектуальной».]

«Рассказанное в сущности немного попытка «реабилитации» отца - явно неудачно, но простительно, да и весь характер этот гнусный  проступает сквозь любую защиту достаточно определенно».

Светлана Аллилуева:

«…Отец писал мне другие письма.

    У меня  сохранилось два его письма, должно быть, того же времени (т. е 

1930-32  гг.),  потому что  отец  написал  их  крупными,  ровными  печатными

буквами.  Письма  оканчиваются неизменным "целую"  -- это  отец  очень любил делать,  пока я не  выросла.  Называл он меня (лет до шестнадцати, наверное) "Сет'анка"  -- это  я так себя  называла,  когда  была маленькая.  И еще  он называл меня "Хозяйка", потому что ему очень хотелось, чтобы я, как и  мама, была в роли хозяйки активным началом в доме. И еще он любил говорить, если я чего-нибудь  просила: "Ну, чт'о ты просишь! Прикажи только, и мы все  тотчас все  исполним". Отсюда --  игра в "приказы", которая долго тянулась у нас  в доме.  А еще  была  выдумана "идеальная девочка"  --  Лелька, которую  вечно ставили мне в пример, -- она все делала  так, как надо, и я ее ненавидела за это. После этих разъяснений я могу теперь привести и его письма тех лет:

"Сетанке-хозяйке.

Ты,  наверное,  забыла  папку. Потому-то  и не  пишешь  ему.  Как  твое

здоровье?  Не  хвораешь-ли? Как  проводишь время? Лельку не встречала? Куклы живы? Я думал, что скоро  пришлешь приказ, а приказа нет, как нет. Нехорошо. Ты обижаешь папку. Ну целую. Жду твоего письма.

                                                                    Папка."

    Все  это  старательно  выведено  крупными печатными  буквами.  И другое письмо тех же лет:

    "Здравствуй, Сетанка!

Спасибо за подарки. Спасибо также за приказ. Видно, что не забыла папу.

Если Вася и  учитель уедут в  Москву, ты оставайся  в Сочи и дожидайся меня.

Ладно? Ну, целую. Твой папа".

    Вся переписка с родителями шла между Зубаловом и Сочи, куда они уезжали летом, а мы оставались на  даче, или наоборот. Я привожу  параллельно письмо мамы и письма отца, потому что они характерны для их отношения к детям. Отец нас не стеснял  (правда,  он был  очень  строг и  требователен  к  Василию), баловал, любил играть со мной, -- я была его развлечением и отдыхом. Мама же больше  жалела  Василия, а  ко мне  была  строга, чтобы компенсировать ласки отца. Но, все равно, я ее любила больше…»


(Светлана Аллилуева. "Двадцать писем к другу").



Музей ГУЛАГа. Несколько моих строк лучшим людям!

7A0A0326.jpg

Приходить сюда нужно. Многим тяжело. Как мне. Хотя сейчас уже легче, чем вначале этого года. Тот свой репортаж по только что открывшейся тогда экспозиции я не перечитываю намеренно, но возможны, конечно, и повторения. Да, Музей располагается в 1-м Самотёчном переулке. Да, это соседний переулок с 4-м Самотёчным, куда, сразу после ареста Сергея, моего деда, в 1938-м переселили бабушку и только что родившуюся мою маму. Деревянный барак. Хорошо, что вовсе не выкинули из Москвы. И ещё одно совпадение. Наш дом, 4-й Самотёчный, 11, по-видимому, был буквально встык со Стеной Шаламова, кототорая, конечно, появилась много позже. Напротив - школа, которую заканчивала мама (серебряная медаль). Здесь летом 1956 года, встретив почтальона, она получила конверт с документом о реабилитации своего отца. Отсюда она на двух травмаях ездила в МГУ и обратно каждый день. Похоронила свою маму. В 1971-м в роддоме им.Крупской родилась я, и новая семья уехала в Новогиреево. Деревянный барак, который в последнее время уже держался на подпорках, видел несколько пожаров и испытывал несколько обрушений потолков, умер. А дом 9 и Стена Шаламова - есть!


7A0A0288.jpg


Вот попробуй-ка уйди из этих соцсетей! Именно через фейсбук, который я тут кляну всеми последними словами, меня разыскал сотрудник музея, отличный Тимур Булгаков, который прочитал и посмотрел тот мой репортаж, вначале года. Потом он нашёл мои записи о судьбе деда (здесь и ещё на одном ресурсе. Потому что сотрудники Музея ГУЛАГа умеют разыскивать информацию!). Потом нашёл меня в соцсетях. Так и подружились. Подробнее обо всём, что сейчас говорю - здесь, если кому интересно. Теперь обсуждаем планы на будущее по продолжению поисков следов моего деда, и мне помогают очень активно.
Что меня лично очень радует и вдохновляет - так это молодая, но при этом уникальная команда в Музее. Какие-то всё "штучные" люди там - кого ни возьми! И в архивах, и в отделе документов, и в залах - везде. Как ни придёшь - сразу настроение поднимается, с ними действительно очень приятно общаться.
Программы, которые они делают, помимо, конечно же, выставок - пример умнейшего подхода к тяжёлой теме, которая, при всём том, не умирает, поскольку является объектом исторического интереса и исследований и чрезвычайно в этом отношении перспективна.
Константин Андреев, который в тот январский день, когда я впервые была на эскпозиции, буквально всех присутствующих опрокинул своим рассказом (это действительно было невероятное что-то, и кто был тогда на экскурсии, тот поймёт, о чём я говорю), вчера провёл экскурсию ещё на одну тему - кто и как в разные времена жил в доме, где сейчас располагается музей! Очень советую поймать в программах такие дни. Насколько я знаю, это регулярная экскурсия.
Ну, а я, воспользовавшись случаем и встречей с Тимуром и Константином, прошла немного и поснимала. Советую идти! Несколько дней в новогодние каникулы вход бесплатный. Но лучше прийти в какой-нибудь будний день, чтобы остаться там почти одному...
То, что я сегодня хочу показать - совсем небольшая часть экспозиции! И эти фотографии ни в коем случае не должны заменить посещения Музея.

Collapse )


Хиросима. Вечер. Начало прогулки

IMG_7438.jpg

Дневные прогулки (раз, два) и музей.
Друзья, заранее прошу прощения за качество фото в этой публикации. Свою фототехнику я, хоть и неполностью, но уже обновила (так что потерпите, вот японские и китайские старенькие мои фотографии все посмотрим - а растянется это примерно ещё на год, и уже затем будем глядеть только качественные - хе-хе!) Кроме того, в Хиросиме вечером далеко не так ярко всё освещено, как, скажем, в Осаке (хотя и Осака, и Токио, на мой взгляд, не самые яркоосвещённые города в мире всё равно). Так что, увы, чтобы зафиксировать свою прогулку, мне поневоле приходилось задирать до неприличия ISO и вооще уже, в целом, не думать о качестве. Ну, или таскать с собой штатив и делать на каждом шагу остановки - а этого я не люблю!
Ну, вот, давайте посмотрим на город Хиросима - на районы, которые вечером и ночью приобретают интересные оттенки. Здесь, так же как и везде в мире, существует некая вечерне-ночная атмосфера, жизнь, где есть место современному пониманию современного человека о том, как и что должно в этом смысле выглядеть.
Время от времени я перехожу на съёмку, что называется, "от живота" - когда просто нажимаешь на спуск затвора, не поднося камеру к глазу.

IMG_7424.jpg

Collapse )


Хиросима. Мемориальный музей мира.

MyCollages_01.jpg

Самые страшные экспонаты - в самом конце. Так что если есть опасения, что может не выдежать нервная система - можете не досматривать до конца. Но и сюда тоже выношу это обгоревшее детское платьице, на котором даже сохранилась кровь (кто оставался жив после взрыва, испытывали невероятные страдания, с них сходила кожа от высокой температуры), фотографию с группой людей после взрыва, фото жертв и часть фотопанорамы с тем, что оставалось от города.

Нужно сказать что всё пространство, где сосредоточены музеи, мемориалы и объекты, решено до такой степени верно, до такой степени правильно и совершенно без пафоса там распределены объекты, а в самих музеях настолько всё захватывающе и, при всём понимании катастрофы, интересно, что только почти выходя, когда уже всё видел и всё узнал - когда тебя ослепляет яркое солнце и зелень парка - ты вдруг осознаёшь весь масштаб этого ужаса. И масштаб нереальности этого ужаса.


Collapse )


Хиросима. Начало

Я решила сделать серию репортажей о Хиросиме и расположить их друг за другом тесно и в ежедневном обновлении и порядке. На мой взгляд, рассказ о самом удивительном и невероятном городе Японии, где ты чувствуешь себя так, будто всё, что видишь вокруг себя - невзаправду, нужен без разрывов.
Оказалась я тут 20 апреля 2019 года. Это была уже вторая половина моего путешествия. Позади были и Токио, и Киото, и Камакура, и Канадзава, и Осака, и несколько других городов и мест. К Японии я к тому времени совершенно привыкла. Но прямо с самого начала - как только синкансэн прибыл на станцию и я оказалась в городе - встречное солнце и окружающее пространство стали делать своё, очень любопытное дело... Постараюсь передать.
Дело в том, что когда ты оказываешься здесь, то сразу приходит понимание: всё это построено с нуля. Вынужденно (по, я надеюсь, понятным причинам и обстоятельствам) и совершено с нуля. Если бы не та бомба - этого не было бы. Было бы иное. Но тот день - когда в этом пространстве повис ужас и немой вопрос тысяч исчезнувших в одну секунду, даже долю секунды,  и сотен тех, кто испытывал невероятные мучения, - тот день расставил иные акценты. И это никуда не ушло. Состояние странности "вопроса", состояние того самого страшного мгновения ужаса и мгновения смерти, гибели - и недоумения - чрезвычайно явственно продолжает присутствовать тут.
Это очень позитивный, яркий, радостный город. Приветливый. Здесь совсем нет зла. И уныния тоже нет. Но то самое зеркало, в которое в тот день вынуждены были заглянуть те люди, та самая обратная сторона реальности, будто продолжает присутствовать. И когда мы с вами окажемся в главном музее города (а это будет уже завтра) - мы, надеюсь, поймём всё это.


MyCollages.jpg

Как уже сказала, прибыла я сюда на синкансэне из Осаки, утром. В гостинице (а это был традиционный рёкан) меня встретил хозяин - пожилой мужчина. Он почти не говорил на анлийском, его добрая симпатичная жена тоже. На вопрос из письма, можно ли оставить вещи до времени заселения, они ранее не ответили, но по моём прибытии мужчина сразу же взял из моих рук всё, что я привезла с собой, аккуратно установил и сложил в уголке. Сказал, что я спокойно могу идти куда хочу. А вечером, когда я прибыла на отдых, в моём номере всё было готово, вещи распределены так, как необходимо (пожилой человек поднял тяжелый чемодан на третий этаж по лестнице), в термосе был чай и рядом лежало печенье. Всё чисто (практически стерильно), по-японски верно и аккуратно. Хозяин и жена очень хорошо ко мне относились, но в их поведении и обращении отсутствала нарочитость, которая в общении с нами, гайдзинами, японцам свойственна. И больше всего мне понравилось именно это.


Collapse )